Интервью с Анастасией Смирновой

Перед вами – разговор двух друзей. Настя Смирнова -- менеджер по сопровождению волонтеров в «Перспективах». Почти десять лет назад она сама прошла Добровольный год в Германии, поэтому хорошо знает все детали этого процесса. Евгения Дамме – участница того же волонтерского года, после которого несколько лет проработала в «Перспективах». Сейчас обе девушки живут в Берлине, и записали для нашего сайта это интервью.
Настя, ты была участником программы Добровольный социальный год в Германии. Где ты его проходила и чем занималась?

Я была волонтером в Германии в 2011-2012 годах, в небольшой деревне недалеко
от Штутгарта -- в системе, где проживают люди с множественными нарушениями
в развитии. Я тогда работала в «Перспективах» офис-менеджером, училась на вечернем, заканчивала институт. И когда узнала об этой программе, подумала: «почему
бы и нет, ничего меня особо не держит сейчас в Петербурге, кроме работы». Пришла домой, рассказала родителям, они поддержали мое желание пройти этот год. И я приняла решение участвовать в отборочном семинаре.

А до этого у тебя был какой-то волонтерский опыт?

Да, тоже в социальной сфере, но это не было связано с людьми с тяжелыми множественными нарушениями развития. С одной своей знакомой, с которой мы учились в институте, я помогала детскому дому в Волосово -- это примерно двух часах езды
от Петербурга. Мы организовывали мероприятия и праздники, занимались немного фандрайзингом, искали угощения для этих праздников, приглашали артистов, общались
с детьми. Несколько лет я этим занималась.

Сложно ли было пройти отбор для участия в этом проекте и как он проходил?

Был отборочный семинар, помню, несколько дней, и там были другие волонтеры и был, мне кажется, небольшой конкурс, я уже не помню... Был конкурс или нет, Женя? Мы
с тобой вместе проходили этот семинар.

Конкурс был. Было два отборочных захода. В первом отборочном семинаре было много людей, во втором мы как-то уже все понимали, кто остается.

Почему-то у меня была уверенность в себе, потому что я уже работала в «Перспективах», и мне казалось, что я пройду этот семинар. Хотя я, конечно, волновалась. Мы проходили разные задания, была групповая и индивидуальная работа, и творческие задания были. Это было нечто новое, я раньше не участвовала в таком. В то время я была довольно стеснительная, и для меня это был выход из зоны комфорта. А с другой стороны, было интересно.

А было ли это сложно?

В общем, нет, но повторюсь, для меня это был выход из зоны комфорта,
поэтому – по моим ощущениям – было сложно. Особенно некоторые задания, где нужно было сценки делать... И последнее задание. Я сейчас сама веду эти семинары
и последнее задание не люблю, очень переживаю за людей. Когда раздают денежку каждому человеку, и я помню, что мне ничего тогда не выдали.

Не раскрывай все карты…

Не раскрываю, но хочу сказать, что это для меня это было действительно грустное задание, потому что мне нужно время для того, чтобы сойтись с людьми, познакомиться. А из-за того, что в тот момент я была в состоянии стресса, я ни с кем почти не познакомилась и не «заобщалась».

Это нормально! Скажи, а когда стало ясно, что ты едешь в Германию, что ты почувствовала? И как отнеслось твое окружение к этому?

Я была очень рада, но в то же время очень взволнована, потому что такое ощущение, когда ты не знаешь, что дальше, что тебя ожидает – это всегда волнует. А мое окружение… Мне кажется, они не совсем понимали, во что я вписалась. Поддерживали меня только родители, а все остальные лишь спрашивали: «Волонтерский год? А как же твоя карьера после института?! А как же деньги зарабатывать и дальше что-то делать?»
И сейчас-то не все знают, а тогда тем более представления не имели, что есть волонтерские программы за границей, которые финансируются, и ты тоже получаешь деньги на карманные расходы, жилье и не только помогаешь людям, но и сам развиваешься.

Расскажи, пожалуйста, что было на тот момент с твоим знанием немецкого языка?

Вообще-то немецкий язык я никогда не планировала учить и не хотела. Учила всегда английский, а немецкий мне казался очень грубым. Начала я его учить лишь перед самым отъездом и поехала, умея только спросить: «Привет. Как дела?» Перед отъездом у меня был уровень А-1. У нас был языковой курс на семинаре в Германии, и на проекте, где
я волонтерила, был языковой курс, но довольно странный. Мне кажется, я заговорила только через полгода, после того как съездила на Новый год домой, вернулась – и у меня словно открылся какой-то дар. В голове все встало на полочки, и стало легче. До этого было сложно без знания языка. Не все сотрудники, особенно взрослые, в такой небольшой деревне, где была я, говорили по-английски.

Ты хочешь сказать, что если вдруг человек осмеливается ехать на такой Добровольный социальный год в Германию, нужно хоть немного выучить немецкий?

Да, я считаю, что это важно для самого человека, чтобы быстро интегрироваться, социализироваться и насладиться имеющимся временем по полной.
Скажи, какие сложности были в твой Добровольный социальный год, какие плюсы и минусы ты видишь в этом опыте?

Мой проект был довольно сложным. Я знаю, что сейчас его нет. Он уже расформировывался в тот момент. В силу того, что я была молода, не было никакого опыта и я не отстаивала свои границы, на меня повесили очень много работы. Были смены, в которые я выходила одна, что для волонтера непозволительно. У меня не очень сложились отношения в коллективе, но я ничего и не делала для того, чтобы они сложились по-другому. То же незнание языка усложняло ситуацию, потому что я не могла высказать все, что я хотела и обсудить, и держала это в себе.
Это были сложности. Но при этом были какие-то хорошие моменты. Я все-таки пыталась говорить о том, что у меня есть сложности в коллективе, и я помню, что уже во второй половине волонтерского года я сопровождала людей в свободное время. То есть собиралось человек пять с множественными нарушениями развития, и мы с другим коллегой ездили и проводили время с ними, общались. Это было очень классно.
Что касается самых больших плюсов, в этом волонтерском доме я приобрела друзей. Например, Женю, с которой мы до сих пор дружим – почти десять лет.
Я научилась жить одна, справляться с какими-то трудностями, получила опыт проживания в другой стране. Мы с Женей много путешествовали.

Скажи, достаточно ли средств у волонтера на то, чтобы комфортно жить?

Да, мне кажется, что достаточно. Не так, чтобы шиковать. Но для того, чтобы немного путешествовать, одеваться, обуваться и есть нормально – этих денег достаточно.

В чем ты разница в жизни людей с инвалидностью в России и Германии?

Мне кажется, самая большая разница – в качестве жизни. У нас люди, как правило, живут в интернатах, в больших системах, в комнатах по несколько человек, и они достаточно изолированы от общества. В Германии это не так: люди все-таки живут в отдельных комнатах, и там гораздо больше персонала и социализации: у них есть дневная занятость, они не находятся там, в комнатах, целыми днями. Есть индивидуальный подход, о желаниях людей заботятся.

Было ли сложно тебе на работе находить общий язык со своими подопечными?

Мне кажется, с подопечными было легче, чем с коллегами, потому что всегда можно объясниться жестами, интонациями – они их хорошо понимают. Можно было договориться. У меня на тот момент уже был небольшой словарный запас.

А расскажи, какое отношение к волонтерам в Германии? Там это считается обычным делом, что люди проходят волонтерский год?

Ну да, временная занятость. Люди берут этот год для того, чтобы подумать, что они хотят делать дальше, или попробовать себя в новой профессии, например, в социальной сфере, если хотят там работать. Либо после школы, чтобы получить баллы для поступления
в институт. Поэтому там это – норма.

Скучала ли ты по России?

Да, но у меня всегда было в голове, что пройдет этот год – и я вернусь обратно. Я очень скучала по России, по родным. Но в моменты, когда хотела уехать, думала о том, что
у меня есть, во-первых, ответственность перед организацией. А во-вторых, я просто сказала себе, что справлюсь и получу этот опыт.

Как ты думаешь, почему часть волонтеров не возвращается обратно на Родину? В частности, в последние годы. Все, кто уехал –в наши волонтерские годы -- вернулись.

Во-первых, экономическая ситуация ухудшается. Во-вторых, чаще в программе задействованы люди, которые хотят реализоваться в социальной сфере. Если в Германии есть возможность получать за это хорошую зарплату и уверенность в завтрашнем
дне - люди остаются. Или они хотят дальше там учиться. На самом деле, это очень грустно.

Да, я тоже считаю, что это грустно. Спасибо, Настя. Если ты можешь что-то пожелать будущим участникам Добровольного социального года – пожалуйста.

Я считаю, что если закралась мысль о таком участии – поехать на год в Германию или другую страну – не нужно задумываться, нужно ехать. На самом деле это огромный опыт, который не только учит нас чему-то, но и открывает новые горизонты, знакомит с новой культурой и другим укладом жизни, что, мне кажется, в дальнейшем помогает увидеть больше, чем то, что у тебя перед носом.

Я подпишусь под каждым словом и скажу, что это полезнейший опыт. Если есть такая удача – смело хватайте ее за хвост.

Беседовала Евгения Дамме

БЦ "Радиус", Волковский пр., 32, Санкт-Петербург, 192102

BC Radius, Volkovsky pr., 32, St. Petersburg, 192102

office@perspektivy.ru
Made on
Tilda